Философия гаджетов

...

Фрагменты интервью Ильи Кормильцева питерскому журналу «Сеанс»

Ориентированы ли, на Ваш взгляд, гэджеты на более или менее определённый социальный слой? Если нет, то существует ли какая-либо «слоевая дифференциация» гэджетов, соответствующая социальному расслоению? А если да, то на какой, и сохранится ли эта ситуация и в дальнейшем, или же со временем гэджеты войдут в обиход большинства социальных слоёв (исключая, разумеется, беднейший)? Является ли гэджет для своего обладателя способом маркировки социального статуса?
Разумеется. Гэджеты как продукт сверхнеобходимый ориентирован на слои, которые затрачивают большую часть своего времени в сфере символического производства. Для их представителей гэджет служит одновременно и средством символической интеграции, и стимулом симыолического производства. Представляется, что именно характер производства, в которую вовлечен субъект в большей степени, чем его уровень доходов или социальное положение в традиционном постиндустриальном смысле (служащий, предприниматель, представитель свободной профессиии, технический работник), определяет его отношение к гэджетам. Следует однако помнить, что понятие гэджета диалектично — вещь, казавшаяся сверхнеобходимой, может войти на следующем этапе в повседневный обиход всех слоев общества, не исключая и беднейшие. Так в Западной Европе трудно увидеть хоумлеса без мобильного телефона. Да и здесь уже лично видел у пары-другой бомжей.

Является ли характерное для гэджетов комбинирование разнотипных функций в одном предмете прежде всего проявлением «стремления к комфорту» — или же скорее лишь модой, забавой, остроумным брэндом? Что, на Ваш взгляд, в первую очередь может побудить потребителя купить, например, ручку, совмещённую с FM-радио, — обаяние дизайнерской выдумки, стремление сэкономить на количестве (всё возрастающем) предметов, окружающих потребителя в повседневном быту, или что-то третье (среднее или вовсе другое)?
Скорее сама идея интеграции символического: в этом смысле гэджет номер 1 — компьютер, особенно в форме ноутбука. Гэджет воспринимается как некая сверхвласть над символической средой, превосходящая физическую потребность: например, можно ли реально выслушать все фонограммы в мп3 на восьмидясетигигабайтном жестком диске последних моделей плееров? Так ли уж нужно горожанину GPS на телефоне, если все и так на домах и улицах написано? (Я сейчас не про Москву, разумеется, ее можно отнести к экстремальным средам, где GPS также необходимо для выживания, как и в джунглях Заира). Все это проявления символической сверхвласти — раньше (в первой половине 20 века) с подобными же целями каждый интеллигент считал необходимым иметь дома большую многотомную энциклопедию.

Есть ли, на Ваш взгляд, какие-либо особые психологические черты (свойства характера, особенности мышления, специфика мировосприятия), отличающие тех, кто «пристрастился» к моде на гэджеты — будь то предпосылки для такого пристрастия или же его последствия?
Разумеется, но они скорее мотивируются характером производства, в котором они участвуют: они избыточно креативны, изощренны в мелочах, избегают ангажированных метафизических позиций и координатных систем. Их задача — делать многообразным однообразное, маскировать серую цифровую массу капитала разноцветными дизайнерскими финтифлюшками. Гэджет — есть диалектическое сочетание технологий человека за рамки временных ограничений и попытки заянтарить его в умершем времени, превратившемся из жизни духа в digital entertainment.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *