Вездесущая сеть, ниши, образы и теги

Сложившиеся тренды, будущие тенденции и последствия трансформации информационного пространства (тезисы для одной конференции)
Прежде, чем говорить о тенденциях, которые могут определить будущую трансформацию информационного пространства, необходимо обратить внимание на некоторые очевидные перемены, которые произошли в сфере информационных (и коммуникативных) технологий с начала века.
Во-первых, это уже практически завершившаяся тотальная мобилизация телефонной связи (степень проникновения, по данным РБК daily [18.02.2008], составляет 164,8 млн человек, что больше, чем все население России). На повестке дня — расширение новых сервисов и переход на новые телекоммуникационные стандарты, которые уже постепенно превращают мобильные устройства в мобильные точки доступа к сети и к широкополосному контенту.
Во-вторых, значительное проникновение доступа к интернету и серьезное расширение широкополосного доступа (в том числе беспроводного). По данным последнего исследования Яandex «Развитие Интернета в регионах России в 2007 г.», проникновение интернета составляет около 30 млн человек. Это 25% (от взрослого населения) по стране и 40% для городского населения (для городов с населением более 100 тыс. чел.). Из них 7% (данные 2006 г.) имели широкополосный доступ в сеть, проникновение которого увеличивалось на 50% последние несколько лет. И хотя рано или поздно использование широкополосного доступа в интернет натолкнется на «проблему с географией», пока — тенденция налицо.
Третий важный феномен, связанный с развитием информационных технологий начала века — появление Web 2.0. Термин, запущенный известным американским публицистом и издателем Тимом О’Рейли, в целом описывает изменение способа «обращения» с сетью: это уже не просто пассивные поиск и получение информации, но (1) перенос обработки информации в сеть (превращение персонального компьютера в терминал доступа), (2) активное участие в производстве информации (ее индексация, пополнение баз данных, создание медиа-контента и т. д.), (3) активное использование для изменения персонального образа жизни и социальной ткани (строительство социальных сетей). Именно с активным участием в производстве информации связан важный для эволюции массмедиа тренд: взрывной рост разнообразных сетевых видео- и аудиосервисов, блогосферы и формируемых потребителями медиа (в том числе и в «рунете»). Активное формирование новых сетевых массмедиа и радикальная трансформация старых приводит к появлению реальных конкурентов (за внимание потребителя и деньги рекламодателей) традиционным вещательным и кабельным СМИ (ТВ и радио) и печатной прессе.
И, наконец, еще один тренд может существенным образом повлиять на информационные технологии — разработка и постепенное внедрение новых интерфейсов взаимодействия с компьютером (резкий прорыв сенсорного интерфейса в новых мобильных устройствах и разработка «прямых» интерфейсов).
Все эти тренды вместе можно синтезировать примерно так: сетевая широкополосная мобилизация в новом интерфейсе и в духе в Web 2.0 (своего рода материальное, пусть пока и не совершенное, воплощение этого «суммарного» тренда — Apple iPhone). Все вместе эти тренды серьезно меняют не только характер обращения с сетью, но и сам характер обращения с информацией и способы обращения информации. Сложившиеся тренды указывают на будущие тенденции, новые шаги по изменению как информационных и коммуникационных технологий, так и информационного пространства современного общества в целом.
Сеть становится вездесущей. К ней уже, собственно, не надо «подключаться», потому что она уже здесь. И не только в компьютере на столе, но и в сумке или даже в кармане. Можно не только кликнуть на гиперссылке, но и потрогать в самом буквальном смысле слова. И вместе с сетью у меня в кармане (а не только на тумбочке в углу) — мое собственное ТВ с YouTube.com, мое радио с Last.fm, мое кино (скаченное по p2p), моя музыка (в общем, оттуда же), книги (из онлайновых библиотек), не говоря уже о лучшем в мире (для меня, конечно) живом журнале френдленты. Естественно, никуда (пока) не исчезло широкое вещание ТВ, радио и даже газеты (несмотря на постепенное сокращение аудитории этих массмедиа). Но моя информационная среда уже не навязывается мне извне целиком, но, как минимум, настраивается и отфильтровывается в соответствии с моими настройкам здесь и сейчас. А как максимум — мною же в разной степени и создается: через создание контента в блогосфере и базах данных (в Wikipedia, например), участия в дискуссиях на форумах, публикацию аудио- и видеоконтента в сети.
При этом создание контента не просто добавляет некоторое количество байтов, а меняет (пусть и в минимальной степени, но размер — общая масса участия — имеет значение) конфигурацию сети, ранги веб-страниц, данные поисковых машин и, как следствие, информационные потоки. Пользователи вовлекаются в «святая святых» информационных систем — классификацию данных, беря на себя работу по описанию информационных массивов и их индексированию (через проставление меток-тегов). Стихия метаописания создает и новую онтологию, не менее странную, чем «китайская энциклопедия» Борхеса, но более гибкую, осмысленную и удобную, чем десятеричная система Дьюи (см. об этом статью Клая Ширки). Тем самым поддерживается и упрочивается тенденция к переходу от предзаданной классификации контента (и, шире, знания), которую в эпоху Просвещения воплощали «всеобщие описания» и «универсальные языки» (а на раннем этапе развития Сети — тематические каталоги), к собственно поиску. Этот переход требует от пользователя и новых навыков: найдется-то, конечно, все, но только надо знать где и как искать.
Cтавшее одним из инструментов поиска «облако тегов» вместе с визуальным (а теперь постепенно и сенсорным) интерфейсом работы с информацией — это очередной (и весьма существенный) шаг в происходящей трансформации способов репрезентации и передачи знания, которые становятся все более и более визуальными, схематичными, многомерными. Гипертекст был первым этапом слома линейного повествования в качестве основы производства и передачи знания: он дал возможность тексту стать частью сети контекста. Но даже привязка к сложному контексту оказывается недостаточной там, где смысл требует передачи в виде ментальных карт, генеративных схем, структурных паттернов и т. д. Указатель мыши не менее информативен, чем пассаж текст, а часто и более полезен. Образ в виде схемы, карты, трех- или четырехмерной модели уже не иллюстрирует знание, но собственно знанием и становится. В конце концов, демократизация средств производства контента вместе с культурой do-it-yourself дорастет до создания интерактивного визуального «тексто-образа» знания. (Чертовски хочется потрогать трансцендентальное единство апперцепции или, как шанс, наконец, увидеть, представить — и понять, — связь Ding an Sich и Dasein!)
Все эти изменения меняют личное бытие в обществе (во всяком случае, его информационное измерение) здесь и сейчас. Вездесущая Сеть не только поджидает меня во всем больше количестве компьютерных устройств (см. обзор Уэйда Рауча «Social Machines» в Technology Review за август 2005 г.) и проникает в физический мир, например, через геоинформационные системы (типа Google Earth), но и открывает мне выход в дополнительное социальному миру его информационное измерение и создает основу (в том числе вполне чувственную — touch screen, Wii, Second Life и т. п.) для всеприсутствия. Я уже не только тут, но (в смысле информационного присутствия) и где угодно. И чем в большей степени информационное измерение общества становится физическим, тем в большей степени мое информационное присутствие становится реальным. Изменяется и коммуникационная ткань общества: социальные сети интернета протягивают новые (и восстанавливают старые) сети социальных связей; распространение даже общезначимой информации начинает осуществляться помимо каналов широкого вещания — традиционных ТВ, радио и прессы, — что делает бесполезным выработанные в XX веке политические технологии; структура коммуникационной ткани становится одновременно более плоской (не опосредованной уполномоченными институтами, а прямой), более связной (за счет увеличения количества случайных связей и связей «2 круга»), более фрагментарной (ослабление массовых трендов компенсируется культивированием ниш). Все более глубокое проникновение информационной среды в физический мир создает и новые, ранее неизвестные, но оттого не менее неприятные проблемы, связанные как с приватностью и персональной идентичностью, так и с социальным консенсусом.
Заметим напоследок, что все эти тенденции ведут к серьезным изменениям и в экономике. И речь уже идет не столько об использовании Сети канала коммуникации или построении сетевых бизнесов, сколько о том, что основанная на дефиците экономика (по крайней мере, в некоторых своих областях) вытесняется экономикой изобилия, экономика блокбастеров — экономикой длинного хвоста (см. об этом блог Криса Андерсона «Длинный хвост»). Под вопрос поставлены целые отрасли. Шум и пена «борьбы за авторские права» — симптом того, что одна часть индустрии производства контента с большой неохотой пытается приспособиться к новой ситуации (отступление музыкальных лейблов по вопросу цифровой защиты контента), а другая даже еще не осознала, что кризис не за горами (книгоиздательская отрасль, например, до сих пор не отразила наступление эпохи электронной бумаги [см. в связи с этим статью автора об электронных книгах
и «меморандум :-; об электронной бумаге»]) . Выход из этого кризиса, который уже коснулся индустрии (падением продаж), но коснется и потребителей (падением предложения), лежит в переходе от непосредственного производства к его организации и связан с серьезным переосмыслением роли организатора обработки и производства контента — продюсера, публикатора, редактора, информационного архитектора (см. в связи с этим пост Кевина Келли).

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *